Следовательно, «действия при пробуждении» происходили в ответ на непреднамеренное и неосознанное постгипнотическое внушение. Уильяме, очевидно, допускал, что пробуждение из гипнотического транса может быть выполнено мгновенно, несмотря на продолжение деятельности транса. Он также признавал, что индукция транса может возникнуть мгновенно без прерывания деятельности пробуждения. Следовательно, вероятность его результатов, как бы представляющих деятельность в состоянии пробуждения и в состоянии транса, весьма сомнительна.

Такая путаница идей относительно постгипнотического внушения и результатов, ожидаемых от него, может быть обнаружена у Мессершмидт в ее опыте по диссоциации. Постгипнотические команды давались в прямой и косвенной связи с отдельными задачами, одна из которых, вероятно, должна была выполняться на сознательном уровне понимания, а другая — как постгипнотическое или «подсознательное» действие. Как следствие этого, и постгипнотическое поведение, и предположительное поведение после пробуждения стали частями одного действия: первая часть обеспечена постгипнотическими внушениями, а другая происходит в ответ на косвенные и непреднамеренные постгипнотические внушения, а именно в ответ на команду, что постгипнотическая деятельность должна выполняться независимо от назначения новой, другой задачи в состоянии пробуждения. Субъекты в обязательном порядке осознавали в состоянии транса, что нужные действия должны быть двойственными по своему характеру. Дать команду субъекту в состоянии транса выполнить определенную задачу после пробуждения, когда субъект отчетливо знает тот факт, что вторая задача, совместимая с первой, будет поставлена перед ним в состоянии пробуждения, представляет собой в действительности метод отдачи двух типов постгипнотических внушений. Отдача команды субъекту в состоянии транса, что