Прежде всего родители заявили автору, что они надеются, что лечение их дочери будет основано прежде всего на религии. Но, поскольку болезнь прогрессировала, то автору удалось получить от них обещание, что после того как девушка станет его пациенткой, родители в течение целого месяца не будут вмешиваться в лечение ни единым словом, ни единым жестом, что бы ни происходило с их дочерью.

Девушка неохотно пришла в кабинет вместе с родителями. При этом она шумно сосала свой палец. Родителей попросили уйти из кабинета, и дверь за ними закрылась. Когда автор повернулся, чтобы посмотреть в лицо девушки, она вынула палец изо рта лишь настолько, чтобы можно было сказать о том, что она не любит всяких там докторов.

Ей сказали в ответ: «А мне не нравится, что твои родители приказали мне вылечить тебя от твоего сосания пальца. Мне приказывать!.. Это твой палец и твой рот, и почему бы тебе не делать это, если тебе хочется! Приказывать мне лечить тебя!.. Ну и дела! Мне только интересно, почему, когда тытак воинственно относишься к попыткам избавить тебя от сосания пальца, ты не мочишься так же воинственно, как грудной ребенок, который еще не знает, как воинственно нужно сосать палец?

Мне бы хотелось научить тебя, как сосать пальцы достаточно воинственно, так, чтобы твои старики-родители, черт возьми, пришли еще в больший ужас! Если тебе интересно, я расскажу тебе об этом; если нет, то я буду только смеяться над тобой».

Слова «черт возьми!» полностью приковали ее внимание. Она считала, что врач не должен применять такие слова по отношению к ней, выпускнице средней школы, которая регулярно посещала церковь.

Кроме того, высказывание о неадекватности ее агрессивности, воинственности, что два семестра внушал школьный психолог, еще больше приковало ее внимание к автору.