
Мисс Адамсон вдруг обуяло негодование. Она и сама не могла бы объяснить, чем ей не угодила миссис Форбс, хотя старалась ладить со всеми — ведь она все-таки сестра милосердия… Но как ни старайся, если уж у тебя есть предубеждение к человеку, ничего с собой не поделаешь. В глубине души мисс Адамсон знала, что испытывает неприязнь к миссис Форбс, вот и сейчас она вдруг выплыла наружу. Она не стала особенно над этим задумываться, но это чувство не покидало ее, пока она, оставив свой велосипед в сарае, шла по темной дорожке к кухонной двери. Если бы можно было перевести ее мысли в слова, пожалуй, получилось бы нечто следующее:
«Эта Форбс! Когда она никому не нужна, то вечно тут крутится, но как только требуется помощь, ее не доищешься! Впрочем, окажись она здесь, толкует нее все равно никакого, одна суета». Ощущение никак не исчезало, вполне четкое, даже и без всяких слов.
Мисс Адамсон наконец открыла кухонную дверь. Там горела лампа. Ни в коридоре, ни на лестнице света не было.
В доме стояла зловещая тишина. Но так не бывает! Должны же быть хоть какие-то звуки! Легкая дрожь пробежала по телу мисс Адамсон. Задрав голову, она крикнула в направлении второго этажа: «Дженни! Я вернулась!» Ответа не было.
