Позже выделил из всех Юрия Кузнецова. Честь ему и хвала. Один поэт другого лучше. Кожиновская плеяда уже будет жить в нашей литературе всегда. Но остаются талантливые поэты и вне этого круга. Они были обречены в нашей патриотической среде на путь одиночества. Позже стал собирать вокруг себя Вадим Валерьянович плеяду молодых критиков и литературоведов. Дмитрий Галковский, Андрей Писарев, Дмитрий Ильин, Павел Горелов, Александр Казинцев… Со всей своей неуёмностью возился с ними. Ревниво следил за успехами. Пробивал статьи и монографии. Кстати, замечу, что с плеядой критиков ему повезло меньше, никто из них критиком не стал по самым разным причинам.
Кожинов никогда не любил биться за себя, за своё благополучие, за свою карьеру, так и оставаясь, к стыду всех филологов России, а особенно к стыду ИМЛИ, где проработал многие десятилетия, рядовым кандидатом наук. Но зато, как лев, он бился за своих птенцов…
Я сам никогда в кожиновской плеяде не был и его птенцом не числился. Говорю о своём неучастии с определенным сожалением, ибо по-светлому завидовал его критическим и поэтическим питомцам. Но может быть именно поэтому, будучи свободен от его влияния и его поддержки, я более объективно оцениваю его роль в формировании литературной атмосферы в России, осознаю значимость его как русского мыслителя и просветителя. Иногда я чувствовал некую ревность в отношении к себе со стороны Кожинова. Ревновал он, естественно, сопоставляя меня не с собой, он был абсолютно свободен от зависти, ибо был до самой смерти творчески силён и цену себе знал, а со своими иными так и не вспыхнувшими, а лишь тлеющими молодыми учениками. А я, чувствуя эту ревность, искренне жалел, что не оказался в числе его молодой плеяды, не почувствовал на себе мощной Вадимовой поддержки.