В поте лица несколько дней, отозванный из отпуска, сочинял «трактат» для встречи М.С. с трехсторонней комиссией (Киссинджер, Жискар, Накасона, Рокфеллер), 40 страниц плюс справки. Самому нравится. Интересно, как он этим воспользуется.
На днях вечером был почти двухчасовой разговор с М.С. вдвоем. Ему явно хотелось просто пообщаться.
Спрашивает:
- Читал «Ленин в Цюрихе» Солженицына?
- Нет!
- А я вот прочел. Сильнейшая штука. Злобная, но талантливая.
И потом (непередаваемо на бумаге) ходил по кабинету, останавливался, жестикулировал, садился на стул, съежившись, согнувшись, изображая солженицынского Ленина. 47 лет. и ничего еще не сделано! Нервного, желчного. Со всеми - на раскол. Никого близко не подпускает. Инесса. Слушай: любовь настоящая показана. с 1908 по 1920 годы! Шутка! Помнишь Ульянова в шатровской «А дальше, а дальше»?..) к ее грудям прилипает. Тогда показалось кощунством. А сейчас прочел. А что? По-человечески. Вообще-то кого угодно из героя и великого можно показать обыкновенным. Но тут не карикатура. Ленина узнаешь.
Хотя (тут я встрял): одно и то же можно показать со знаком плюс и можно - со знаком минус.- Да, да, - поддержал М.С. То, что для нас казалось хрестоматией, можно, оказывается, и с другого угла показать. И не будет враньем. Сильная вещь! Но Ленин в ней - разрушитель. И один против всех.
М.С. «изображал» его долго, артистично, эмоционально. Видно было, очень глубоко его задело.
Я потом пытался анализировать. Думаю, вот что. Он и раньше, всегда, восхищаясь Лениным, апеллируя к нему, все время держал его под рукой - не иконизировал. Главное качество видел в том, что тот был готов и мог не считаться ни с какими догмами - ради дела, ради успеха данной, реальной, конкретной революции.
А теперь он увидел еще и другое ленинское качество: он не считался с Россией. Россия для него была таким же полигоном для «дела», каким была бы Германия, США (куда он собирался с отчаяния уехать) и та же Швейцария, где он науськивал на революцию в 1916 году своих швейцарских подручных, не считаясь с очевидной нелепостью самой постановки вопроса о революции в Швейцарии.