«Впечатлительный» он, импульсивный. Нельзя в его положении.

Такой же эпизод с одним высоким американским чином, который бегал за секретаршей вокруг стола и поэтому Сенат его не хотел утверждать. Американец при этом что-то такое сказал: мол, «надо давить на Горбачева». И вот М.С. заставил в киевскую речь вставить ему отлуп. Я сопротивлялся. Он настоял. И только уже в Москве я его уговорил снять этот пассаж: не на его уровне надо полемизировать с разными антисоветчиками. Вот если политику будет менять Буш, тогда другое дело.

Много читал в Пицунде по вечерам. Какое обилие мыслей и талантов в России, когда свобода! Одно это уже - великое завоевание, которое навсегда войдет в историю, даже если с собственно перестройкой ничего не выйдет.

М.С. думает об этом. Не исключает провала. Хотя весь он - в страстном порыве. Его встреча с рабочими, его речи там - уровень нашей Великой Революции. Ленинский ораторский уровень. Но кто рядом! И это все видят. На встрече один московский фрезеровщик так напрямую и сказал: «Что же это получается, Михаил Сергеевич! Вы все на себя берете. И успехи и провалы перестройки. А другие? Что? Будут отсиживаться в креслах, пока не прочтем сообщение в газетах, что вас по возрасту и состоянию здоровья.»Президиум собрания был весьма смущен. А М.С. покраснел. Но вышел из положения. В публикации этот эпизод отмечен только словами: «подсыпали мне рабочие и перцу, и соли!»

Вчера весь день пробыл на работе. Обработал его диктовку для введения в книгу. Еще несколько записей сделал. Прослышал, что звонил ему Наджибулла: просил восстановить воздушный мост к Кабулу и гнать оружие, а также производить бомбовые налеты с советской территории. Не знаю, что обещал М.С. Но потом мне из МИД’а сообщили, что дал поручение Варенникову - «проработать». МИД (Иванов, помощник Э.А.) спрашивает, как писать бумагу. Я ответил: дело ваше. Но я, как помощник Генсека, буду решительно протестовать.