Ее не устраивали анкетные данные. Нарвавшись на неприятность один раз, она не хотела таких же проблем снова. Вцепившись же в какую‑то анкету и получив согласие Ричарда, Евгения Львовна тут же натыкалась на критику со стороны хореографа. Олег Новлянский возмущенно обзывал претендентку коровой и заявлял, что за месяц может обучить ее только танцу маленького слоненка, но никак не лебедя. Они ругались уже третий день, а дело не двигалось. Наконец все трое охрипли и утомились.

Ричард устало взглянул через зеркало на подошедшую девушку:

— Вот эта точно никакая. Зеро. Ноль. Чистый лист, а не лицо. Индивидуальности никакой, что хоть, то и лепи из нее. Хоть вамп, хоть Мадонну. Зависит от того, для чего все это надо.

— Держится спокойно, — заметил Олег. — Все нервничают, а эта смотрит на претенденток, как будто жалеет. Снисходительно. Хороший взгляд. Именно так должна смотреть будущая королева на своих конкуренток.

— А пластика? — лениво бросил Носков.

— А что пластика? — пожал плечами Олег. — После месяца ежедневных занятий танцами и пахоты в тренажерном зале будет не хуже, чем другие. Посмотри, как руку поднимает. Не умеет. Только и надо: научить. Сколько ей лет? — неожиданно спросил он.

Евгения Львовна тут же придвинула к себе пачку анкет. От каждой претендентки потребовали наклеить фотографию, якобы для последующего этапа отбора. Покопавшись в бумагах, Раскатова нашла нужный лист:

— Наталья Белова. Девятнадцать лет.

— Девятнадцать? — тут же переспросил Новлянский. — Зрело двигается. В этом возрасте в движениях девушек еще много наивности, подросткового кокетства. Это мешает воспринимать их как красивых женщин. Эта Белова не робкая девочка. Держится свободно. Но и не шлюха. В этом что‑то есть.

Раскатова стала читать дальше:

— Место рождения… Неразборчиво написано. Гм‑м‑м… Российская глубинка. Значит, родители далеко. Не станут нам мешать.