- Ты поэтому ушла? Чтобы вспомнить?
- Да.
Мы молча шли вдоль длинных рядов, и я растерянно отмахивалась на
предложение купить на удачу костяные бусы, где костяшки перемежались с
птичьими перьями, которые к тому же подозрительно попахивали. В гробу я
видала такую сомнительную удачу. Это дурацкое молчание затягивалось, а в
глазах Джорджа я видела невысказанный, но терзающий его вопрос. Так что
после очередного прилавка с чудодейственными оберегами, я не выдержала:
- Я очнулась в больнице спустя 2 недели. Подключенная к каким-то
аппаратам. Возле меня на стуле дремала женщина. Когда я проснулась, там
что-то запищало и, она открыла глаза. Она смотрела на меня и улыбалась.
Потом вдруг подскочила ко мне и стала меня целовать. Я помню, что от нее
очень вкусно пахло: улица после дождя, свежая клубника и корица. В этом
было что-то родное. Она постоянно шептала: хорошая моя, девочка моя. И
единственное, что я тогда смогла прохрипеть: кто вы. А она в плач. Потом
пришел мужчина, высокий, красивый очень, взял ее под руку и увел. Но
перед тем как уйти, он сказал, что они попозже зайдут. И он назвал меня
доченькой. Они приходили ко мне утром и вечером, каждый день. Чаще
всего просто молчали, но иногда рассказывали какие-то истории, ждали, что
мне это хоть что-то напомнит. А я смотрела на них и не вспомнила.
Понимаешь, Джордж, не узнавала! Родных папу и маму…. Меня часто
навещали друзья, родственники, знакомые. Печально качали головой, и с
этим долбаным сожалением говорили «бедная девочка, как она это
переживет». Но лучше всего я помню последний день в больнице. Ко мне
пришла женщина, одетая во все черное, невысокая и очень худая, волосы