Я не имела никакого права чувствовать себя жестоко разочарованной, однако же чувствовала. Он ничего не ответил, и, не дожидаясь, пока он или его секретарь проводят меня, я отправилась восвояси. Перед входной дверью я помедлила и торопливо оглянулась назад, на черную лестницу, по которой украдкой поднялась столько лет назад. После этого я удалилась, уверенная, что это был мой второй и последний визит в этот особняк.

Два дня спустя фотография Питера Кэррингтона появилась на первой полосе «Суперстар», еженедельной бульварной газетенки. На снимке двадцатидвухлетней давности он был запечатлен выходящим из полицейского участка после допроса по делу об исчезновении восемнадцатилетней Сьюзен Олторп, которую никто не видел после достопамятного приема в особняке Кэррингтонов. Огромный заголовок вопрошал: «Возможно, Сьюзен Олторп жива?», а под фотографией шрифтом помельче было набрано: «Известный предприниматель до сих пор остается подозреваемым в деле об исчезновении дебютантки Сьюзен Олторп, которая на этой неделе отпраздновала бы свой сорокалетний юбилей».

Гвоздем номера был материал, посвященный хронике поисков Сьюзен, и, поскольку ее отец был послом, дело о ее исчезновении сравнивали с похищением ребенка Линдберга.

Авторы статьи не обошли своим вниманием и обстоятельства, при которых четыре года назад погибла беременная жена Питера Кэррингтона, Грейс. Грейс Кэррингтон, известная своим пристрастием к спиртному, в тот день давала вечеринку в честь дня рождения сводного брата Питера, Ричарда Уокера. Питер появился дома после двадцатитрехчасового перелета из Австралии, увидел, в каком состоянии находится его жена, выхватил у нее из рук стакан со спиртным, выплеснул содержимое на пол и рявкнул: «Неужели ты даже ради ребенка не можешь не напиваться?» После этого, сославшись на то, что валится с ног от усталости, он отправился спать.