- Отец мой, - ответил Майкл, - вы подарили мне в день рождения, то есть уже четыре месяца назад, двенадцать бутылок вина. Осталось четыре. Из восьми выпитых вы сами опорожнили не меньше шести.

- Все вроде правильно, - сказал священник и вышел во двор.

Кризи проводил его взглядом глубоко сидящих глаз, прикрытых тяжелыми веками. Глаза эти не отражали никаких эмоций. Он встал и пошел вслед за священником. Походка у него была странная: сначала земли касались внешние стороны его ступней.

Старый каменный дом стоял в самой высокой части Гоцо, возвышаясь над островом, морем и небольшим соседним островком Комино, за которым в туманной дымке маячили очертания Мальты. Открывавшуюся отсюда величественную панораму святой отец мог созерцать до бесконечности.

Они расположились в парусиновых креслах подле бассейна. Отец Зерафа довольно хмыкнул и заметил:

- На острове говорят: "Живи так же, как играешь в бишклу, и плоды сами упадут тебе в руки". - Он махнул рукой в сторону прекрасного дома. - Сдается мне, что в твои руки плод уже свалился.

- Отец мой, - сказал Кризи, - я с этой поговоркой не согласен. Чтобы хорошо играть в бишклу, нельзя не шельмовать, а прожить жизнь достойно можно, только оставаясь честным. Плутовать в карты, когда от тебя только этого и ждут, если не играть на деньги, - прекрасная забава. Но коли верно все, что я видел и знаю, начнешь плутовать в жизни - тебе не плоды упадут в руки, а кирпич на голову свалится.

Священник вздохнул.

- Тебе надо было бы посвятить себя служению церкви. В воскресной проповеди не премину воспроизвести твои слова.

Майкл вышел из дома с подносом, на котором стояли бутылка вина, ведерко со льдом и два бокала. С подчеркнутой церемонностью он разлил вино и оставил мужчин вдвоем. Какое-то время они пили в молчании: два старых добрых друга не нуждались в бессмысленной болтовне.