Трудно сказать, обрадовались родители или огорчились, когда Оскар Ильич, потрясая ксерокопиями научных статей кандидата мед. и псих. наук В.П.Калмыкова, открыл им, что, по новейшим исследованиям, аутизмом страдали даже такие великие люди, как Агата Кристи, Александр Пушкин и Адольф Гитлер; бесспорно одно - отлично ориентируясь в точных науках, они зато смертельно боялись всего, что казалось им малопонятным и труднообъяснимым, а теперь заодно и меня с моим загадочным недугом. Итак, положение дяди Оси, как он и ожидал, переменилось в одночасье. Еще вчера - забитый, путающийся у всех под ногами приживал, он вдруг непомерно вырос в глазах семьи, трагически не умевшей достучаться до сознания больного ребенка и слепо верящей, что это под силу ему - нелепому, туповатому, вечно чем-то ошарашенному студентику, а все-таки профессионалу. В кои-то веки слово «психолог» зазвучало в нашем доме уважительно, без «…олуха» на конце. Дядя ликовал.

То были, пожалуй, счастливейшие дни его юности: хозяева, насмерть запуганные зловещими наукообразными терминами, особо не досаждали ни ему, ни дочурке, и о переезде в общагу речь больше не заходила. Успехи наши, меж тем, неуклонно росли. К четырем годам я уже лопотала вовсю; к пяти научилась считать до ста и орудовать ложкой и вилкой; к шести читала по слогам и рисовала цветными карандашами веселых Колобков, - а в семь, как и положено нормальному ребенку, пошла в школу. Кажется, именно с этого момента я и начинаю себя помнить.

2

Как бы ни складывались впоследствии наши отношения с дядей - а они, как вы вскоре увидите, были непростыми - факт остается фактом: того, что он сделал для меня - никто не сделал (кроме разве что Влада. Но об этом позже!). И, как бы я не презирала его за позднейшую вину передо мной, кое-что я никогда не забуду - например, как он тратил массу времени, пытаясь привить мне важнейшие социокультурные навыки.