То, что надо мной издеваются, от меня не ускользнуло, хоть я и никак не могла сообразить, в чем именно издевка; но, когда я решила выяснить это у дяди Оси, тот снова заявил, что я «все выдумываю». Словом, было ясно, что Оскар Ильич, так сказать, играет со мной в дурака, - вот только зачем?..

Когда я, наконец, поняла это - сама дошла, своим аутичным умишком! - мне пришлось еще несколько дней проваляться в постели в сильнейшем жару, до причины которого районный педиатр доискаться так и не смог. А между тем - NB, коллеги! - это очень любопытное свойство моего организма: любое сильное эмоциональное потрясение тут же откликается в нем резким скачком температуры, не сбиваемой никакими лекарствами, а иногда вызывающей бред… В тот раз я, повидимому, тоже бредила - судя по тому, что Оскар Ильич, который сам вызвался дежурить у моей постели, еще долго косился на меня с опаской и избегал задушевных разговоров. Со временем мы вроде бы как помирились, но внутри себя я затаила глубокую обиду на дядю, по-детски не прощая ему предательства. Я и впрямь считала, что он поступил подло, скрыв от меня суть моей странной болезни - вернее, ее последнего симптома, - а, значит, лишив меня шанса излечиться от нее полностью. Тогда я и не подозревала, что в один прекрасный день это обернется для меня благом. Ведь если бы все, и ваши тоже, лица, уважаемые коллеги, не казались мне абсолютно одинаковыми (как китайские или японские - здоровому европейцу, смеется мой названый брат Гарри) - разве я была бы сейчас так упоительно счастлива?..