Не слишком уютной была и гостиная - безумная оргия тети-Зариной дизайнерской фантазии: стены, задрапированные восточными коврами, тяжелые бархатные занавеси, хрустальная люстра с увесистыми гроздьями сверкающих висюлек, массивные кресла и, как бы в качестве завершающего штриха - раскидистые оленьи рога, угрожающе нависшие над тахтой. Слегка напуганная и, признаться, неприятно покоробленная всем этим кичем, я лишь мельком заглянула в тетину спальню, успев удивиться величию гигантского сексодрома, с которого стартовал когда-то невезучий Гудилин-старший, и отдать должное храбрости Оскара Ильича. А вот Гаррин «пенал» пришелся мне по нраву. Ах, какую чудесную вещицу я там встретила!.. Золотисто-коричневую подушку-«думку» с пышными черными кистями на уголках, расшитую (по словам Гарри, вручную!) замысловатым восточным орнаментом; брат уверял, что эта фамильная вещь набита девичьими косами двенадцати поколений тети-Зариных предков по женской линии, - а другая точно такая же наволочка, вышитая гладью и тройным крестом, уже притаилась в комоде, дожидаясь скальпа будущей Гарриной жены (многочисленных жен, осмеливаюсь предположить я, а затем, вероятно, и многочисленных дочерей!).

Сама комнатка, узкая и тесная, напоминала в ту пору картинку из букваря давно минувших лет, где старательный октябренок, сидя за столом, готовит школьные задания: строго, аскетично, из мебели - лишь самое необходимое: платяной шкаф, письменный стол у окна, а рядом ветхий, расшатанный диванчик. Ах, сколько здесь еще будет пиковых моментов (тоже, кстати, Калмыковский термин)!.. Вот, к примеру: мне 15 лет, названому брату - 16; тихий, долгий зимний вечер; уютненько укутавшись пледами, с ногами забравшись на дряхлый диван, попиваем ароматный коньячок; между нами - шахматная доска, но мы не играем, вдруг отвлеченные невесть откуда всплывшим вопросом: что делать после школы?..