На нем, укутавшись пледами, попивая коньячок, сидим мы с названым братом: я - в старом дяди-Осином свитере, Гарри - в дорогом шелковом красном халате с тонким пояском, весь в золотистых дракончиках, а, может быть, петухах. Между нами шахматная доска, но мы не играем (вот на этом-то месте Влад, споткнувшийся о дежавю, и взъярился, решив, что я, «как всегда», над ним издеваюсь!): просто анализируем партию, вот уже много дней азартно разыгрываемую Гарри с каким-то виртуальным гроссмейстером, кажется, инвалидом, прикованным к постели, но в Интернет-пространстве буквально творящим чудеса. Мой брат, экс-чемпион района, вот-вот признает свое поражение, меж тем, на мой дилетантский взгляд, позиция у него превосходная.

Но Гарри и так прикидывает, и сяк - получается ерунда; вдруг я понимаю, в чем дело. Брата постигла участь обезьяны, пойманной за лапу узким горлом кувшина, внутри которого коварно спрятан апельсин: боясь потерять ферзя, он не решается оставить его без прикрытия и сделать прекрасный, единственно возможный ход конем на в5. Мне же абсолютно ясно, что он ничем не рискует, ибо мат в три хода, уже смутно просвечивающий сквозь суету эндшпиля, участия ферзя не требует: там вполне хватит коня и двух слонов, в этом-то и загвоздка, однако Гарри, подавленный авторитетом сильнейшей фигуры, все еще колеблется. Тут мне в голову приходит одна забавная мысль, и я, сняв королеву с доски, говорю брату, что этот наглый ферзь такой же иллюзионист, как и он, Гарри. Тот не понимает, затем вглядывается в расположение фигур, ахает - и тут же предлагает в награду за остроумие снять с меня венец безбрачия, совсем даром, так сказать, по блату; получает фамильной «думкой» по башке, гадко хохочет, обзывает меня пошлячкой, потом, успокоившись, поправляется: - Нет, ты не пошлячка, ты буквалистка!.. - и мы, собрав фигуры, идем на кухню варить кофе. Вот, собственно, и все, вроде бы ничего крамольного, правда?..

Как бы не так!.. Ревнивая старческая злоба, кислотою разъедавшая в те дни мозг Влада, не давала ему пропустить и страницы, чтоб к чему-нибудь да не придраться: вот и теперь, на удивление легко проглотив «снятие венца безбрачия», он, тем не менее, не преминул недобро осведомиться: ну, и куда же, интересно, подевались наши подростковые годы?..