Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. В один прекрасный день пожилая отцовская сослуживица Валентина Михайловна, добрая и немного суетливая дама, прознав о семейных неурядицах коллеги, предложила ему билеты в Большой за полцены. Тот - из какого-то глупого гусарства - сперва отказался наотрез, но потом поразмыслил и принял «подачку», лицемерно заявив благодетельнице, что, дескать, не знает лучшего успокоения в горе, чем хорошая музыка и профессиональное голосовое исполнение. Супруга его, Рита, оказалась еще более податлива: узнав о предстоящем культпоходе, она страшно обрадовалась, спешно вывалила на тахту сверкающий ворох нарядов и принялась упоенно вертеться перед огромным трюмо, впервые за долгие месяцы забыв натянуть на свое худенькое личико неподвижную маску молчаливого страдания.

До последней минуты Ося втайне надеялся, что возьмут и его. Страстный любитель столичной культурной жизни в целом и оперы в частности, он вот только-только сдал сессию на «отлично» - и полагал, что заслуживает награды. Как бы не так!.. Старушка-соседка, опытная няня, еще год назад перебралась на Ваганьковское кладбище, и некому было сидеть с Юлечкой. Кроме того, за дни сессии в раковине успела вырасти вавилонская башня грязной посуды, за которую, по давно и твердо установившейся традиции, отвечал не кто иной, как безответный и бесправный приживал. Заодно ему было поручено отскоблить и заросший прошлогодним жиром огромный противень, до которого у Риты все это время как-то не доходили руки… То есть прежде чем пойти развлекаться, великодушные москвичи позаботились и о его, Осином, досуге. Ну, что ж… Закрыв за ними дверь, новоявленная Золушка в драных джинсах горестно вздохнула - и, усадив вяло сопротивляющуюся Юлечку в манежик, на всякий случай кинув туда вдогонку пушистую игрушечную собачку и несколько разноцветных кубиков, удалилась в ванную, где уже отмокал в мыльной луже черный, страшный противень, импортированный сюда, казалось, прямиком из ада.