В конце аллеи, припадая на правую ногу, показался Ахилл. Несмотря на хромоту, Ахилл ни на минуту не терял геройскую осанку и смотрел, как всегда, гневно. Сизиф, верный привычке не мельтешить перед глазами начальства, ушел от греха подальше. Проходя мимо ворот центрального склада, он дружелюбно подмигнул Церберу, ибо старался поддерживать корректные отношения с работниками охраны.

— Здорово, глазастый! Как служба-то? Несешь, не роняешь?

— Несу, — бдительно нахмурился страж ворот. Цербер сидел под броским объявлением, гласившим: «Записывайтесь на курсы игры по классу шестиструнной кифары!» Такими объявлениями был обклеен весь завод, что весьма оживляло суровую производственную обстановку.

— Несу. Чтоб, значит, вот такие, как ты, ничего не выносили… Чего размигался тут? На старое потянуло?

— Это ты насчет чего? — нахмурился Сизиф.

— Ай не помнишь? Могу освежить, память-то…

— Неприятная ты все-таки личность, — заметил Сизиф. — Посадить тебя на цепь, всем спокойней было бы…

— Ладно, проходи, не задерживайся. Иди-иди отсюда…

— Иду-иду…

Сизиф, не задерживаясь, проследовал на заводскую свалку, где устроился за штабелем ящиков рядом с кучей бронзовых опилок. Дождавшись темноты, он сдвинул кучу в сторону, извлек из ямы заранее спрятанный кусок розового мрамора и покатил к забору.

Сизиф толкал камень перед собой, с удовольствием воображая, как будет торговаться с покупателем — шмякать кепку оземь, делать вид, будто рвет па груди хитон, поминутно обижаться и кричать: «Да ты разуй глаза-то! Какой товар! Из такого объема запросто экскаватор с ковшом высечь можно, не тс что голую богиню, безголовую да безрукую! Эх, темнота…»

Над служебной территорией висела тихая древнегреческая ночь. Сизиф сноровисто катил камень к дыре в заборе, которую проделал еще загодя.