никогда не сбывал краденное перекупщикам - отдавал Педро Пуле как свой вклад вобщий котел. У него было много друзей среди портовых грузчиков, в домахбедняков в Соломенном Городке, повсюду в Баие. Он ел то в одном доме, то вдругом. В общем-то, он никому не докучал. Довольствовался женщинами, которыхсплавлял ему Кот, и как никто другой знал город, все его улицы идостопримечательности, все праздники, где можно выпить и потанцевать. Когдапосле его взноса в общий котел проходило значительное время, он делал над собойусилие, добывал что-нибудь ценное и отдавал Педро Пуле. Он в принципе не любилникакой работы: честной или нечестной. Зато ему нравилось лежать на песчаномберегу, часами наблюдая за кораблями, просиживать на корточках все вечера уворот портовых складов, слушая рассказы о подвигах и приключениях. Он ходил влохмотьях и не пытался раздобыть себе одежду, пока старая не истлевалаокончательно. Он любил бесцельно бродить по городу, выкурить сигарету наскамейке в парке, любоваться позолотой старинных церквей, фланировать поулицам, вымощенным большими черными камнями. В то утро, увидев, что мессакончилась, Сачок вошел в церковь и беспрепятственно пробрался в ризницу. Он всетам осмотрел: алтари, святых, посмеялся над очень черным святым Бенедиктом. Вризнице никого не было, а ему приглянулась золотая вещица, на которой он мог быхорошо заработать. Он еще раз огляделся и, никого не увидев, протянул руку. Нотут кто-то тронул его за плечо. Это был падре Жозе Педро.

      - Зачем ты это делаешь, сын мой?- спросил он с улыбкой,забирая из рук Сачка золотую дарохранительницу.

      - Я только хотел посмотреть, ваше преподобие. Красиваяштучка,- выкручивался порядком напуганный Сачок. - Вот красотища-то, правда ?Только не подумайте, что я хотел унести. У меня и в мыслях такого не было:поставил бы на место. Я из хорошей семьи.

      Падре Жозе окинул Сачка взглядом и улыбнулся. Сачок тоже