- Падре просто хочет помо...
Но старуха отпрянула от него и буквально завизжала:
- Не смей, не смей приближаться ко мне, мразь. Если бы непадре, я бы уже давно позвала полицию.
Тут Педро Пуля расхохотался, подумав, что если бы непадре, то у старухи уже давно не было бы ни брошки, ни лорнета. Старухаудалилась, всем своим видом демонстрируя чванливое превосходство и презрение ковсякому сброду, не преминув сказать падре Жозе Педро:
- Так вы не далеко пойдете, падре. Вам следует бытьразборчивее в своих знакомствах.
Педро Пуля хохотал все громче, и священник тожерассмеялся, хотя ему было совсем не весело из-за этой старухи, ее злобногонепонимания. Но карусель по-прежнему вращалась, все так же бегали деревянныелошадки с нарядно одетыми мальчиками и девочками на спинах, и глаза капитановпеска опять обратились к ней, горя желанием взобраться на этих скакунов илететь по кругу вместе с огнями карусели.
- Настоящие дети, - подумал падре.
А вечером вдруг пошел проливной дождь. Но потом ветерразогнал черные тучи, и засверкали звезды, заблестела полная луна. На рассветепришли капитаны. Хромой включил мотор. И они забыли, что они не такие, как большинстводетей, что у них нет дома, нет ни отца, ни матери, что они, как взрослые,должны воровать, чтобы жить, что все в городе боятся их как грабителей ибандитов. Они забыли злобные слова старухи с лорнетом. Они забыли обо всем, истали такие же, как все другие дети, летя по кругу на деревянных лошадкахвместе с огнями карусели. Сверкали звезды, сияла полная луна. Но еще ярчесверкали в байянской ночи синие, зеленые, желтые, красные огни Большой японскойкарусели.
ПОРТ
Педро Пуля кинул монетку в четыреста рейсов в стену