Здесь были белые, мулаты, но большинство - негры. Они идут грузить трюмы суднамешками с какао, табаком, сахаром - всеми дарами байянской земли, которыеотправятся потом в дальние страны, где другие докеры, может быть высокие ибелокурые, разгрузят корабль, и опустеют его трюмы. Его отец был один из этихсильных людей. Только теперь Педро узнал об этом. Для них он произносил речи,взобравшись на какой-нибудь ящик, боролся за них и получил пулю в грудь, когдапротив бастующих бросили конную полицию. Может быть, именно здесь, где сидит онсейчас, пролилась кровь его отца. Педро Пуля внимательно рассматривал асфальтпод ногами. Под ним должна быть кровь, бежавшая из груди его отца. Поэтому длянего всегда найдется место в порту, среди этих людей, место его отца. И емутоже придется тогда таскать шестидесяти- килограммовые мешки на спине. Этотяжелый труд. Но он тоже может устроить забастовку, как отец и Жоан де Адам, исражаться с полицией и погибнуть. Так он отомстил бы за своего отца, помог быэтим людям отстаивать свои права (Педро смутно представлял себе, что этотакое). Он уже видел себя на баррикадах, сражающимся с полицией. Егомечтательный взгляд был устремлен вдаль, на губах блуждала задумчивая улыбка.

      Сачок, приканчивающий уже третий апельсин, вернул Педро нагрешную землю:

      - Хватит витать в облаках, приятель.

      Старая негритянка посмотрела на Педро Пулю с нежностью :

      - Ну, просто одно лицо с отцом. Только волосы волнистые,от матери. Если бы не этот шрам на лице, не отличить от Раймундо. Красивыймужчина ...

      Сачок хмыкнул. Спросил, сколько он должен, заплатил двестирейсов. Потом еще раз поглядел на грудь негритянки :

      - Нет ли у тебя дочери, тетушка ?

      - А тебе на что, проклятущий ?

      Сачок засмеялся: