Теперь они провожали Анинью домой. Ночь была штормовая,грозная. Спасаясь от яростного ливня, мальчишки жались друг к другу под большимбелым зонтом матери святого. На всех кандомблэ сейчас гремят барабаны, чтобыумилостивить Огуна. И, возможно, на одном или нескольких Омулу возвестила огрядущей мести бедняков. Дон'Анинья сказала ребятам:
- Не дают беднякам жить ... Даже богов их не оставляют впокое. Бедняк не имеет права танцевать и петь в честь своего бога, не можетпросить у него милости. - И столько горечи было в ее обычно ласковом голосе,что он казался каким-то чужим. - Они морят бедняков голодом, но им этого мало.Теперь они забирают их святых... - дон'Анинья воздела к небу сжатые кулаки.
Педро Пуля почувствовал, как его захлестывает волна гнева.У бедняков ничего нет. Падре Жозе Педро говорит, что бедняки попадут в царствиенебесное, где нет ни бедных , ни богатых : перед лицом Господа все равны. Нопытливый молодой ум не находит в этом справедливости. Пусть на небе они будут всеравны. Но на земле-то они не были равны, и чаша весов все равно склоняется всторону богачей. Проклятия жрицы наполняют грозовую ночь, они звучат громчеагого и атабаке1, прославляющих Огуна. Дон'Анинья, худая и высокая,держалась с необыкновенным достоинством и благородством (настоящая африканскаяаристократка) и умела, как ни какая другая негритянка в городе, носитьнациональный костюм байянки. Лицо у Аниньи веселое, хотя достаточно было одного