Два месяца тому назад Вашингтон прислал Торнтона Уорли, чтобы он возглавил работу отделения. Тогда сказали, что Дорн будет по-прежнему работать со своими агентами и продолжать развивать связи и контакты. Уорли же займется общим руководством и перестройкой работы отдела. Хотя Дорн ни с кем не делился, про себя он решил, что в Вашингтоне недовольны его работой и Уорли прислали, чтобы тот помог найти предлог для увольнения потенциального пенсионера до истечения трехлетнего срока. Росленд был прав, упрекая Дорна, что любой информацией по телефону или по почте, сулящей быстрый успех, тот занимается сам.

Теперь он жил надеждой сделать что-нибудь значительное, чтобы Вашингтон не только не отзывал его, но, наоборот, продлил срок пребывания на этом посту от трех до пяти лет.

Наконец он подъехал к своему дому. Войдя в парадное, кивнул консьержке и поднялся в лифте на пятый этаж. Дома он разделся и сразу вошел в хорошо обставленную гостиную, по дороге щелкнув выключателем люстры. Подойдя к столу, достал связку ключей и открыл ящик стола. В это время зазвонил телефон.

– Джон? – спросил женский голос.

– Да, – ответил Дорн.

– Это я, Джанин. Я заеду через полчаса.

– Пожалуйста, – Дорн повесил трубку.

Он взял со стола пачку газет и стал быстро их просматривать. Он уже в третий раз перелистывал их, совершенно не вникая в содержание, когда раздался звонок в дверь. Поглядев в глазок, он снял цепочку и открыл дверь. Джанин Долней быстро прошла за ним в холл.

Это была женщина лет 30–35, стройная, среднего роста. Ее большие темные глаза смотрели чуть-чуть насмешливо. Мужчины были от нее без ума, но только не Дорн. Он давно уже пришел к выводу, что женщины не только опасны, но и скучны. Он старался не иметь с ними дел, хотя и понимал, что иногда без них не обойтись.

– Проходи и садись, – сказал он, направляясь в гостиную. – У меня еще масса работы. Боюсь, что я не смогу уделить тебе много времени. Что у тебя?