Сойдя на берег, Дольф отправился к матери: его все время мучила мысль о страданиях, которые он причинил ей своим отъездом. По дороге он ломал голову, обдумывая, как бы объяснить ей длительное отсутствие, не выдав при этом тайны "Дома с привидениями". Все еще размышляя об этом, он вышел на улицу, где стоял дом его матери, и вдруг остановился как вкопанный: перед ним была груда развалин.
Очевидно, случился сильный пожар: сгорело несколько крупных домов и вместе с ними скромное жилище госпожи Хейлигер. Стены, впрочем, обрушились только частично; Дольф имел возможность разглядеть кое-что, давно знакомое ему с детства. Он увидел камин, около которого когда-то играл; он был облицован голландскими изразцами со сценами из священной истории, вызывавшими его восхищение. На пожарище валялись обгорелые обломки кресла с подлокотниками, на котором обычно сидела его бедная мать и с которого она столько раз увещевала его образумиться; тут же рядом старая семейная библия с медными застежками, теперь – увы! – превращенная почти в горстку пепла.
Это печальное зрелище взволновало и потрясло Дольфа; его охватил страх, не погибла ли в пламени его добрая мать. Его успокоил, впрочем, один из соседей, проходивший, по счастью, мимо и сообщивший ему, что его мать жива.
Правда, почтенная женщина потеряла все свое достояние: народ с таким усердием спасал мебель богатых соседей, что бедная обстановка и имущество госпожи Хейлигер преспокойно сгорели дотла; больше того, если бы не самоотверженная помощь старого друга Петера де Гроодта, достойная старая дама и ее кошка могли бы разделить судьбу их жилища.