Существует еще один рассказ об этом духе ненастья, исходящий от шкипера Даниеля Оуслестикера из Фишхилла, которого никто никогда не изобличил ни в малейшей лжи. Он заявил, будто однажды, во время отчаянной бури, увидел "хозяина" Дундерберга верхом на бушприте своего судна; тот увлекал шлюп прямо к берегу на Антонов Нос, но его прогнал домини [

– Вот вам, – сказал Антони ван дер Хейден, – несколько историй о "загадочном корабле", записанных поэтом Селином; по его утверждению, этот корабль доставил из какой-то старой, одержимой призраками европейской страны целую колонию зловредных духов. Я мог бы рассказать вам, если угодно, целую кучу подобных историй, ибо все несчастные случаи, происходящие столь часто на реке возле гор, – не что иное, по-видимому, как злые забавы чертенят Дундерберга; но я вижу, что вы уже дремлете, и потому давайте укладываться.

Луна только что выставила свой серебряный серп над выгнутой спиной Быка, осветила скалы и взъерошенный лес и заблистала на зыбком лоне реки. Выпала ночная роса; еще недавно мрачные горы посветлели: лунный свет окрасил их в мягкие сероватые тона. Охотники разгребли костер и подбросили хворосту, дабы умерить ночную сырость. Для Дольфа они приготовили под нависшей скалою постель из веток и сухих листьев, тогда как Антони ван дер Хейден, завернувшись в огромную, сшитую из шкур шубу, растянулся у костра. Дольф смежил глаза не сразу. Он лежал и рассматривал причудливую, непривычную для него картину: вокруг – дикие скалы, горы, лесные чащи; судорожные блики огня, играющие на лицах спящих индейцев, и гер Антони, бесспорно и вместе с тем так смутно напоминавший ночного гостя в заколдованном доме. Время от времени из лесу доносился крик дикого зверя, завыванье совы или вопль козодоя – по-видимому, их было великое множество в этой глуши; где-то на реке слышался плеск: то был осетр, выскочивший вдруг из воды и снова всей своей тяжестью плюхнувшийся на ее гладкую, без малейшей ряби, поверхность.