Я влил в себя еще глоток виски.

— Мне кажется, что это удачная комбинация. Он не может не прислать денег…

— Точно, — сказал Сигелла. — Вот тебе надо быть осторожным. Ты проживешь еще пятнадцать дней в Лондоне, потом сядешь на пароход, идущий в Нью-Йорк. Перед отъездом я дам тебе номер дома на Сорок второй улице. Там ты найдешь свои двести пятьдесят тысяч долларов. Ты согласен?

— Согласен, Сигелла. Мне кажется это ясным, как день. Кроме шуток, это хорошая плата за такое дело.

— Ладно, я не говорю, что у тебя столько же дела, сколько у некоторых других товарищей, но, с другой стороны, твое дело очень важное. В Лондоне девчонку нельзя похитить, значит, никто не должен знать, куда она отправляется. Надо устроить, чтобы поездка для нее была неожиданной, чтобы она не успела предупредить об этом няню или кого бы то ни было, и за это я тебе плачу, — добавил он с улыбкой. — На твоем месте, Лемми, я стал бы играть честно, иначе тебя уберут очень быстро.

— Не беспокойся об этом. Считай, что дело в шляпе.

— Очень хорошо, — Сигелла протянул мне руку. — Теперь смывайся. К делу приступай с завтрашнего дня. Где ты живешь, мне известно. Жермен-стрит. Я постоянно слежу за тобой.

Я встал.

— Идет, — сказал я ему, — я удаляюсь.

— Доброй ночи, Лемми, я скоро тебя увижу.

Я был доволен, мне нравилось участвовать в этой комбинации. Надо напрячь мозги и можно кое — чего добиться.

Было более часа ночи.

Когда я дошел до Кнайтсбриджа, начали поливать улицы. Ночь была восхитительна, я шел легким шагом, очень довольный собой. При мысли, что я могу получить двести пятьдесят тысяч долларов, я тихонько посмеивался. Можете себе представить, чего только не сделаешь за такие деньги! А если мне удастся наложить руку на деньги и вместе с тем расстроить комбинацию Сигеллы, это будет еще лучше.