В этом не было ни малейшего сомнения. Галлат, по — моему, получил две или три пули в живот, а у Мак Фи были простреляны шея и голова. Этим парням здесь успех не сопутствовал. Сами понимаете, я видел немало смертей на своем веку и привык уже не извергать слезы и сопли, но при виде этих убитых мне стало невыносимо тяжело. Особенно мне было жаль Мак Фи — моего старого товарища, с которым я много лет действовал дружно и согласно.

На столе лежали два револьвера. Я сразу узнал один из них. Он принадлежал Мак Фи, другой, как я полагаю, служил Галлату. Я осмотрел оружие и понюхал стволы. Ни тот, ни другой не были в употреблении. Это означало, что тип, который угробил их, как двух собак, не дал им возможности защищаться. Я решил, что сделал это, грязный подонок Гояц.

Я сунул револьвер Мак Фи себе за пояс, потому что мне пришла в голову мысль, что будет неплохо вооружиться посущественнее, имея в виду возможные осложнения, для которых «Принцесса Кристобаль» казалась мне очень подходящим местом.

После этого я погасил свет, открыл дверь каюты и вышел в коридор, чтобы вернуться тем же путем. Я прошел по палубе вдоль борта мимо дюжины парочек, которые живо обсуждали подробности игры и ставки. Несколько дальше я увидел ту девушку, с которой разговаривал недавно. Она стояла, наклонившись над водой. Я подумал, что она не вернулась обратно из-за боязни, что Гояц спросит у нее, где это ее носило.

— Салют, детка! — обратился я к ней.

— Давай, пройдемся немного. У меня есть, что тебе сказать.

Я взял ее за руку и повел на корму. Она была послушна, как ягненок. У меня появилось ощущение, что она готова делать все, что потребует от нее первый встречный. Я посадил ее на то же место, где она сидела недавно.

— Послушай, крошка, я верю, что то, что ты мне рассказала, тебя очень беспокоит, и я также согласен с тобой, что Гояц на этом деле погорит. Расскажи мне, каким образом свели счеты с парнями, которые лежат мертвые в той каюте?