*3. Как я отношусь к своей бывшей родине (окончание).*

Бывшая моя родина, как я к тебе отношусь?.. Для этого надо еще понять, как мы пришли к нынешним временам. В бывшем Советском Союзе всегда существовала двойная мораль. Официальная мораль говорила о том, что все национальности равны, что формируется новая историческая общность людей под названием "советский народ", о том, что наша родная партия находится в авангарде мирового пролетариата, а наша родная страна - в авангарде мирового прогресса. Но была еще и вторая мораль, неофициальная, в которой фигурировали две разновидности блатного мира: блатные в смысле "по-блату", в смысле карьеры, номенклатуры, приближенности к власти, к обкому партии, к умению легко отвертеться от партийной разверстки типа посылки в колхоз, используя связи, и умения легко доставать любой дефицит - и блатные в смысле уголовном.

Блатное отрицалово формировалось в сознании детей уже в школе.

"Блатные" ребята сдергивали с себя и с других пионерские галстуки:

"Ебаный стос, да снимайте вы хомуты, мудофели!".

"Вот висит советский герб,

Есть там молот, есть там серп.

Хочешь сей, а хочешь куй -

Все равно получишь хуй."

"Шумит-гудит родной завод.

А нам-то что - ебись он в рот!"

"Как в московском пищеторге

Обокрали пищетрест,

И на двери написали:

"Кто не пиздит, тот не ест!"

"Опять весна, опять грачи,

Опять тюрьма, опять дрочи!".

Эти вдохновенные гимны пролетарской уголовной морали я выучил еще в школе, одновременно с "Песней о Соколе". "Рожденный ползать летать не может" - заученно декламировали дети советского пролетариата на уроках литературы. Зато их рожденные ползать родители умели стоять раком, похабно раскорячившись между казенной "коммунистической" моралью и еще более омерзительным эрзацем морали, сочившимся из бесчисленных "зон" и лагерей.