Я уехал, потому что мне не оставили выбора. Я не принял новой России. Я не нашел себя в изменившейся стране. Я также оказался не в силах выполнять условия моего брачного контракта - жить у тещи в качестве квартиранта без права двигать мебель и лазать по антресолям без позволения, но с доступом к телу ее дочери. Я отчетливо сознавал, что ни страна, ни теща, ни жена в скором времени не изменятся. Мне предстояла долгая жизнь на коленях, без единой отдушины. Наукой я заниматься бросил, уйдя в коммерческое программирование, потому что надо было зарабатывать на жизнь. Писателем я в ту пору еще не был - я еще только искал себя. А искать себя, ползая по жизни на четырех костях, очень неудобно. Алкоголя мой организм не принимал, наркотики были еще не в моде. Так что оттяга в моей жизни не было ровным счетом никакого. Тоска дичайшая, неотступная, ничем не смываемая. Рехнуться можно.

Я уже подробно писал об этом в "Поездке в Мексику" и не хочу, ненавижу повторяться, но чорт возьми! Если бы только из отведенной мне для проживания комнаты я бы мог выкинуть нахуй проклятую полированную стенку, набитую безвкусным магазинным хрусталем и фарфором, огромным количеством душных пыльных тканей - отрезов, скатертей, полотенец, простыней, которые не изоспать, не истереть, не износить за пять жизней… Если бы я мог выкинуть омерзительные советские книги из книжного шкафа. Если бы я мог выкинуть весь дух и уклад не моей жизни из этой комнаты, вышвырнуть на помойку все это советское говно и поставить в этой комнате свою любимую музыкальную аппаратуру - Роландовские клавиши, магнитофоны, усилители и синтезаторы на рэкмаунте, водрузить огромные, тяжело бухающие колонки, а также разбросать по углам комнаты самую шикарную вещь - картонные ящики от всей этой роскоши с фирменными названиями. Если бы я мог создать свой маленький заповедник музыканта-песенника семидесятых годов, в котором можно было бы "подняться над уровнем обыденного сознания"! Если бы я мог ночами делать на этой аппаратуре римейк своих песенных альбомов, записанных много лет назад под убогое сопровождение, и писать новые песни… Если бы! Тогда не было бы интернет-писателя эмигранта Шленского, а был бы московский поэт и композитор Шленский - другой человек с другой судьбой.