Она знала, что встав на этот путь, я неизбежно ее предам, и она до сих пор считает меня сознательным и закоренелым предателем. Не могу ее осуждать, потому что, вероятно, она права. Она права уже потому, что она страдает безмерно, намаявшись год в чужой стране и оставшись без мужа, вдвоем с престарелой матерью. Да только разве тебя, читатель, это ебет? Ведь тебя, по правде, сейчас ебет только то, какая я сука, а не то, как плохо женщине, которой я испортил жизнь. А вот меня не ебет ни то, ни другое. Меня, честно говоря, уже вообще ничего не ебет, кроме текущих дел. И ты, читатель, наверняка рад узнать о моей подлости и беспринципности. Ведь я тебе все время внушал, какая ты сука, а оказалось, что я и сам ни в чем не лучше тебя, а может быть еще даже и хуже. Так что - радуйся, читатель! Хуиная твоя голова. Забудем пока о принципиальных спорах и объявим временное перемирие. И пока оно длится, послушай историю про Сидорки.

Итак, ты уже наверное в курсе, что живу я теперь в северной Флориде, а до этого жил в Техасе. Точнее так: сперва в городишке Аппер Сэддл Ривер, штат Нью-Джерси, потом в Лас Вегасе, штат Невада, потом в Сент Луисе, штат Миссури, потом в Далласе, штат Техас, потом в Бостоне, штат Массачусеттс, потом опять в Далласе, и только потом в Алачуа, штат Флорида. А еще до Америки - в Москве. А еще до Москвы - в Рязани. А еще до Рязани - в Рыбинске Ярославской области, это когда я еще в пеленки ссался. Ну что, все запомнил, урод? Запоминай сейчас, а не тогда, когда твои дети и внуки будут учить мою биографию в школьных учебниках литературы. Запоминай, а то вот, неровен час, какие-нибудь еще уроды вроде тебя объявят меня великим русским писателем, как некогда объявили Солженицына, и тогда патриоты будут ходить по домам и проверять знание моей биографии и произведений. И всем, кто моей биографии не выучил заранее, будут раздавать нехилых пиздюлей. Так вот, чтобы ты на меня потом не обижался, лучше учи мою биографию сейчас, пока время еще есть. И на "урода" тоже не обижайся. У нас ведь сейчас перемирие, и я тебя теперь этим словом не оскорбляю, а нежно, по-дружески, подъебываю. Когда перемирие закончится, это слово зазвучит по-другому, и ты, сука такая, сразу это почувствуешь.