В основе человеческой термодинамики лежит информационная динамика. Информация - это не материя и не энергия, но именно информация детерминирует распределение и того, и другого. Тепло и хорошо тому, кто выиграл информационную войну. Защищен лучше всех тот, кто является хозяином всей информации в системе. Хуево тому, кто беден, гол и открыт, кто безоружен, кто не защищен мощной броней, маскхалатом и теплым одеялом. Хуево ему, бедному. Холодно ему или невыносимо жарко. Плющит от жары или трясет от озноба его беззащитное тело, и виден он насквозь, как под рентгеном. Что же тебе делать, бедненький? Присосись к сильному, как прилипала к акуле. Соси изо всех сил, чтобы не пропасть. Пока ты слаб и беззащитен - тебе остается только сосать у сильного. Окрепнешь, станешь сильным сам - начнут сосать и у тебя.

Вот какого рода мысли мне чаще всего приходят в голову в субботу утром, когда я собираюсь погрузить свои кости в Шевроле Тахо и отправиться в Сидорки прочищать голову от недельной информационной грязи.

Бедная моя голова! Я продал ее американскому работодателю, чтобы жить более или менее достойной жизнью и уважать себя. Ведь только в этом случае я могу быть писателем, философом и мыслителем. Увы! Вышло не совсем так как я расчитывал. Конечно, я стал вполне самостоятелен в жизни. Я не живу у тещи, не приживаюсь к порядкам в чужом доме, не выслушиваю нотаций. Я сам решаю, куда мне положить консервную открывашку, куда положить ковровую дорожку и иметь ли ее вообще. Я сам решаю, что мне есть на завтрак, потому что я сам его себе готовлю на своей кухне. Мне не надо давиться ежедневными утренними сардельками, сокращающими женский труд по мому прокорму. Сам я приготовить себе в тещиной квартире ничего не мог. Кухня ревностно охранялась от моего вторжения. Преданная, педантичная теща считала крайне неприличным, чтобы мужчина возился с горшками при наличии в доме женщин, и все делала сама. Наташа к кухне была крайне равнодушна. Но силенок у пожилой женщины, руки которой были скованы ревматоидным полиартритом, не хватало, и поэтому мне казалось невозможным "выкомаривать" и требовать ту еду, которую хочется мне, а не которую она в силах приготовить. Такая вот трагедь.