Соловьев же был убежден и страстно убеждал всех, что вера должна быть доказана, очищена и освящена человеческим разумом, и только разумной, а не животной, нерассуждающей верой может окрепнуть христианин. Вера, не доказанная знанием, может быть легко поколеблена. Соловьев считал, что для такого доказательства и освящения веры разумом необходима соединенная мощь всего христианского мира, невзирая на различия в конфессиональных течениях. Победоносцев же был в ужасе от такой идеи, называя Соловьева сумасшедшим, и был убежден, что только изоляция российских умов и российского бытия от вредоносных европейских влияний может удержать российское православие в его неприкосновенной чистоте - удержать православный ум от смущения, сохранить православное смирение народа и уберечь страну от смуты.

Обе фигуры звучат очень убедительно и сильно. Оба предлагают пути стабилизации общественной идеологии, и стало быть, общества в целом. Так с кем же из них двоих я согласен? - спросишь ты меня, читатель.

Отвечу я по-шариковски:

- Да не согласен я.

- С кем несогласен? - спросишь ты. - С Энгельсом или с Каутским?

Тьфу, с Победоносцевым или с Соловьевым?

- С обоими.

Тропический лес отступает от дороги, появляются небольшие домишки, потом домики чуть побольше. Все дома строго одноэтажные. У нас в Рязанской области такое место называлось бы деревней Ситники. Стояла бы на краю дороги автобусная остановка, и на ее обшарпаной стене было бы нацарапано:

"Дембель-88",

"Курок духарь, пизды получит"

"Катя В. 16 лет, заебанной красоты"

"Аксен - еврей из аула"

"Шкалик - урод в жопе ноги" и многое другое. Местная хроника, одним словом. Стоял бы винный магазин с решетками на окнах, а вокруг него терлись бы алкаши.