Лукка хрипло выкрикивал оскорбления по адресу кучки мужчин, которые теснили его к выходу как пчелы, выталкивающие чужака-пришельца из улья.

В конце коридора появился невозмутимый Артуро и все расступились. Когда Лукка опять разорался, Артуро своей огромной лапищей ухватил его за воротник и поднял в воздух. Сдавленный воротником пиджака и сорочки, Лукка умолк. Артуро, развернувшись, понес его к дверям. Демонстрация силы вышла более чем впечатляющая, поскольку Лукка не отличался субтильностью.

У дверей Артуро на миг остановился и сказал:

– Не будет кто-нибудь настолько любезен принести его плащ и шляпу?

Брук спросил Комбера:

– Что произошло? Он просто перепил, или как?

– В стельку, – ответил Комбер. – Но на это здесь не обращают внимания. Полагаю, приставал к одному из мальчиков.

Свою машину они нашли в конце стоянки. На выезде перед ними из тьмы возник Артуро.

– Приношу Вам свои извинения, синьоры, – сказал он. Был совершенно невозмутим и, как заметил Брук, даже не запыхался. – Этот синьор скоро придет в себя. Теперь он спит на заднем сиденьи в своей машине.

– Лишь бы не попытался уехать домой, – сказал Комбер.

– Я подумал об этом и забрал у него ключи.

– Ну, это же просто сокровище, – заметил Комбер. Выехав на автостраду, они неторопливо спускались к Флоренции, спавшей укутанной туманом, у их ног.

4. Среда: суматошный день

Поспать Бруку не удалось, но наутро он был в галерее в обычное время.

В книготорговой части с той полки, где были книги об Этрурии, выбрал с полдюжины томов, сказал Франческе, чтобы занялась заказчиками, если такие появятся, и уединился в конторе. Та была так загромождена картотеками и всяким барахлом, что едва вошли маленький стол и стул, но зато там он был один.

В толстых томах он пытался поймать мимолетное воспоминание, проблеск сходства – бронзовая статуэтка максимум тридцать пять сантиметров высотой, образующая часть светильника или кадила.