– Вы что, глухой? – набросилась на него официантка. – Мне повторить или послать за хозяином?
Палец здоровяка снова пришел в движение, обведя вокруг недописанной пятерки кружок. Диндони это словно загипнотизировало. С трудом отведя взгляд он сказал официантке:
– Мария, эти синьоры – мои друзья. Будь так любезна, оставь нас в покое.
– Друзья? – презрительно переспросила она. И тут заметила, как Диндони напуган.
– Вот именно, – сказал один из мужчин. – Давайте выпьем. Для моего друга и меня – «Граппа Тоскана». Для вас тоже, синьор Диндони? А вам, Мария?
Пробормотав – «Мне ничего», официантка исчезла за портьерой. Наполняя три рюмки ликером, недовольно заметила, что у неё дрожит рука.
***
В полицейском участке на Виа дей Барди сидел карабинер Сципионе, тучный черноволосый сицилиец с румяным лицом, разделенным пополам прямыми черными усами, и старательно заполнял протоколы.
Лейтенант Лупо, войдя с пачкой бумаг в руке, бросил одну из них на стол.
– Рапорт с Главного вокзала, – сказал он. – Какие-то двое мужчин приехали экспрессом из Рима в 18. 50, звонили из будки на перроне и ушли в город. Были при чемоданах и, похоже, собирались здесь задержаться. В донесении говорится, что они выглядели подозрительно. Хотел бы я знать, почему.
Сципионе понял, что вопрос риторический, и отвечать не стал.
– Возможно, стоит обратить внимание. У ребят на вокзале на такие вещи нюх.
Завтра я хочу видеть сводку регистрации по отелям.
Сципионе сказал:
– Синьор лейтенант понимает, что имен будут сотни. Сейчас толпы туристов.
– Постарайтесь думать головой, если Господь вам её дал, оборвал его лейтенант. – Эти двое – итальянцы, значит можете оставить в покое всех американцев, англичан, французов, скандинавов, испанцев… нет, впрочем, испанцами лучше не пренебрегать.
2. Вторник, утро: Роберт Брук за работой
Как выяснил Брук хуже всего было пробуждение. Теперь он уже не так тосковал о Джоанне, как раньше, но пока он спал, была перед ним как живая, сидела в кресле у камина, лежала в постели – казалось, стоит протянуть руку и коснешься её плеча.