- Вроде нет. Одному Богу известно, для чего он все это изучает. Но вот мы и приехали, теперь уж вы судите о нем сами.

Мы свернули в узкий закоулок двора и через маленькую дверь вошли во флигель, примыкающий к огромному больничному зданию. Здесь все было знакомо, и мне не нужно было указывать дорогу, когда мы поднялись по темноватой каменной лестнице и пошли по длинному коридору вдоль бесконечных выбеленных стен с коричневыми дверями по обе стороны. Почти в самом конце в сторону отходил низенький сводчатый коридорчик - он вел в химическую лабораторию.

В этой высокой комнате на полках и где попало поблескивали бесчисленные бутыли и пузырьки. Всюду стояли низкие широкие столы, густо уставленные ретортами, пробирками и бунзеновскими горелками с трепещущими язычками синего пламени. Лаборатория пустовала, и лишь в дальнем углу, пригнувшись к столу, с чем-то сосредоточенно возился какой-то молодой человек. Услышав наши шаги, он оглянулся и вскочил с места.

- Нашел! Нашел! - ликующе крикнул он, бросившись к нам с пробиркой в руках. - Я нашел наконец реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим! - Если бы он нашел золотые россыпи, и то, наверное, его лицо не сияло бы таким восторгом.

- Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, - представил нас друг другу Стэмфорд.

- Здравствуйте! - приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я никак не мог в нем заподозрить. - Я вижу, вы жили в Афганистане.

- Как вы догадались? - изумился я.

- Ну, это пустяки, - бросил он, усмехнувшись. - Вот гемоглобин - это другое дело. Вы, разумеется, понимаете важность моего открытия?

- Как химическая реакция - это, конечно, интересно, - ответил я, - но практически...

- Господи, да это же самое практически важное открытие для судебной медицины за десятки лет. Разве вы не понимаете, что это дает возможность безошибочно определять кровяные пятна? Подите-ка, подите сюда! - В пылу нетерпения он схватил меня за рукав и потащил к своему столу.