Потолкались они, для начала, путаными словами в оба уха с двух сторон, сообразили, что этак не выйдет пользы, и речь повел ратник Мируи, как более основательный и крепкий, в плечах и в разуме. А заспорили они точнехонько на перепутье имперских дорог, не в силах убедить один другого — куда им дальше путь держать? Ратник Мируи считал, что честь и славу можно снискать и не уезжая на край света, что для успеха и удачи им достаточно вступить в пределы наместных владений графов Гуппи, благо до имперского города Большой Шихан всего лишь несколько дней пути, и попроситься там на службу… Наместные владения хуже родовых для военного найма, но зато эти — ближе. А уж кто из них двоих выбьется в сенешали при графах через год-другой — это рассудят боги и судьба. Ратник Дувоши рассуждал совершенно иным образом: он не без оснований предполагал, что чем дальше они отъедут от родных лесов, в поисках судьбы и счастья, тем ярче и всеохватнее будут видны их подвиги во всех пределах империи… и тем горше и безутешнее будут плакать… некоторые гордячки… которые потом спохватятся… запоздало… поймут, что не в золоте счастье… Одним словом, надо спешить на службу в родовые, а не в наместные владения, а именно — далеко на запад, в удел к герцогам Бурым…

— Прошу прощения, благородные судари, но я перебью ваш рассказ словом, которое мне кажется уместным, иначе бы я не решился на подобную невежливость…

— Да, ратник, говори, мы слушаем, как и обещали.

— Отчего служба в родовом уделе вам обоим кажется более предпочтительною, нежели в наместном? Граф Гуппи отважный и справедливый воин, кулак сожмет — и камень хрустнет. И денег у него в достатке, не меньше, я полагаю, чем у любого из удельных… Он ведь на золотых землях сидит дозором, как вы наверняка знаете. Впрочем, и герцоги Бурые богаты… должны бы быть.