И вдруг язык у нее словно прилип к зубам, она по-дурацки выпятила губы и вытаращенными от страха глазами уставилась на прилавок.

На прилавке вместо серебряных монет лежали кусочки самого обыкновенного кирпича.

Муж растерянно поморгал глазами, но быстро все понял.

— Нельзя ли купить для мальчика вон те красивые башмаки на толстой подошве? — Конечно, можно,— ответил продавец. — Покажите, пожалуйста.

Продавец принес ботинки. На толстой подошве! С цветными шнурками! А крючки для шнурков сверкали на них так, что даже продавец на секунду зажмурил глаза. — Сколько же они стоят? — Три серебряных монеты. — Что?! — воскликнула жена. Но муж схватил ее за руку и дернул так, что у нее даже серьги вылетели из ушей.

— Хорошо. Возьмите деньги,— сказал он, показывая на кусочки кирпича, и увидел, как в тот же миг кирпичные кусочки снова превратились в серебряные монеты.

— Я говорил тебе, что это его деньги. — Тогда зачем они нам? — мрачно спросила жена.— Пойди и выброси их в море.

— Ха-ха! — ответил ей муж.— Эта собака хитра, ну, да я еще хитрее. Пойдем!

Они побежали к главному строительному подрядчику, собрали всех плотников города, всех каменщиков, всех штукатуров, и к вечеру рядом с их старым домом вырос новый, красивый дом, почти дворец. А прямо возле крыльца выстроили лучшую в городе собачью конуру.

— Теперь наш сын будет жить в новом, своем собственном доме,— громко, чтобы все слышали, прокричал муж жене, как только началось строительство.

А Мальчик прыгал вокруг дома на одной ножке и говорил своему Другу:

— У меня будет свой дом, а значит, и у тебя будет свой дом. Это будет наш дом. А конура нам совсем не нужна. Мы будем считать ее не домом, а украшением.

И Друг вилял хвостиком и тоже прыгал от радости.

Мебельщики принесли в дом самую удобную мебель, ковровщики — самые пушистые ковры, а лавочники набили в погреба столько продуктов, что их хватило бы на сто лет — кушать с утра до вечера по девять раз в день.