После того как оно заняло свою новую позицию, его маневр повторили сначала второе, а затем и третье отделения. Этот отход, грамотно выстроенный и отработанный на тренировочных занятиях, вовсе не походил на бегство и в принципе таковым не являлся. Более того, Герасимову очень хотелось, чтобы бандиты, как только осядет пыль, организовали преследование, потому что там, наверху, у спецназовцев, занявших удобную позицию, было бы преимущество, и для атаки на них даже теоретически полагалось бы втрое больше сил, чем у обороняющихся. А откуда бандитам было столько набрать…

Впрочем, они и не стремились показать свою силу, хотя по звукам встречной стрельбы капитан Герасимов, многократно участвовавший в боевых операциях, определил своим опытным слухом, что в банде не менее пятидесяти автоматных стволов, а для атаки перевала требовалось хотя бы девяносто человек, а то и сотня. Судя по всему, бандитами командовал человек опытный, который знал свои возможности и учитывал опасность, которой он бы подверг свою банду, если бы пошел в лобовую атаку на занявших перевал спецназовцев. Поэтому банда не покинула лес, предпочитая прятаться на опушке и одновременно никого в лес не пуская.

Горбатый поворот склона скоро скрыл четыре тропы, по которым ушли спецназовцы. Более того, он даже не позволял бандитам вести прицельную стрельбу.

– Локтионов! – позвал капитан.

Командир взвода появился из-за ближайшего камня, совсем не удрученный прошедшим боем и, может быть, даже наоборот, немного восхищенный самим собой.

– Потери есть?

– Двое легко ранены. Перевязка сделана. Могут и марш продолжать, и в бой снова пойти.

– Легко мы отделались. Двигаемся к перевалу. Может, хоть там связь установить удастся…

Капитан встал, и вдруг оттуда, снизу, из леса, где только что занимали позицию боевики, раздался волчий вой: сначала одиночный, протяжный, тоскливый, потом еще два или три голоса подхватили его низкие ноты, постепенно переходящие в протяжные и высокие.