Лейтенант вообще в этом походе с самого начала, с первого двухдневного перехода по трудному маршруту показал себя молодцом. И в бою тоже никто не увидел его робости, хотя практически необстрелянному человеку трудно бывает сразу демонстрировать и соображение, и хладнокровие. Но лейтенант это демонстрировал, не выказывая присущего его возрасту ненужного лихачества, соблюдая естественную безопасность, но и не пасуя перед противником, превосходящим спецназовцев численностью, а главное, лучше знающим местную обстановку. Зная обстановку, можно было победить и с более слабыми силами, если умело управлять боем, о чем говорила хотя бы та же самая попытка двух бандитов пробраться на выгодную позицию! Не будь в группе такого хорошего гранатометчика, как рядовой контрактной службы Радимов, и не подвернись удобная для обрушения скала, неизвестно, чем бы все закончилось. И то, что банда не бросилась в оголтелое преследование, где обязательно сразу же понесла бы большие потери, тоже говорило о знании обстановки и о боевом опыте их командира.

– Есть связь, товарищ капитан, – доложил младший сержант Серегин, протягивая командиру роты наушники с микрофоном. – Начальник штаба на проводе…

– Здравия желаю, товарищ майор, – чуть торопливо начал говорить Герасимов, словно опасался, что связь снова прервется.

– Куда пропал, Андрей Александрович? Почему на связь не выходишь?

– Рад бы, да связи нет. Только с перевала удалось установить.

– Докладывай обстановку.

– Вышли к нижней опушке Погорелого леса еще вчера вечером. Встали лагерем. Утром были атакованы большой бандой, не менее пятидесяти стволов… У нас двое легко раненных. Точно уничтожили двух бандитов на склоне. Сколько уничтожили в лесу, не знаем.

– Откуда там такие силы, чтобы вас атаковать? Ты ничего не путаешь?

– Я ничего не путаю, товарищ майор. После боя были вынуждены отступить на перевал. Мы закрыли его и никого не выпустим. По крайней мере, в эту сторону. А в другую и дороги нет…