На престоле ее находилась молодая дочь Людовика, королева Ядвига. Выбор ее долженствовал дать Польше короля. Впрочем и этот выбор не зависел от собственной ее воли, а должно было утвердить его согласием народных представителей. Поляки не хотели соединяться с Немцами, которых не терпели. Земовит князь мазовецкий добивался рука Ядвиги, но Поляки боялись его жестокости и злодеяний. Также отринут был ими Владислав князь Опольский, по причине вероломного поступка его с Людовиком и пристрастия к Немцам. Вильгельм Австрийский обручен был Ядвиге в малолетстве воспитывался вместе с нею и более всех был ею любим; но он имел весьма мало приверженцев в Польше. Внимание всех обращено было на Ягайлу, владетеля обширного соседнего государства, который и Русские юго-западные области мог присоединить к Польше. Не менее того в пользу его говорили благочестивая идея распространения христианства между язычниками. Таким образом существенную нужду в этом соединении двух государств имели Поляки, а не Ягайло, для которого могли служить приманками только рука молодой прекрасной государыни и королевская корона. Правда, что Ягайло чувствовал недостатки язычества, видел ослабление власти и влияния жрецов и беспрестанно думал о соединении своего народа узами христианства с остальными частями Европы. Но для этого не было надобности вступать в соединение с Польшею, с которою народ его не имел ничего общего, и навязывать ему Римское исповедание, которое, приводя ему беспрестанно на памяти рыцарей, возбуждало в сердцах Литовцев ненависть и ожесточение. Несравненно благоразумнее было бы идти путем предшественников, ограничась одним покровительством православного исповедания, с которым Литовцы свыклись, и которое так непринужденно и быстро проникало и распространялось по их отечеству. Литва сделалась бы христианскою без всяких насильственных потрясений, а что еще важнее, спаслась бы от тех бесчисленных бедствий, кои были следствием продолжительной и ожесточенной борьбы между двумя исповеданиями, возбужденной и поддерживаемой римским духовенством.