Это было в 1219 году, когда Константин умер. Константин Всеволодович был слаб духом и не имел твердой воли; он умел раздавать богатые милости нищим и духовенству, но по слабости характера не умел и не мог пресечь раздоры и твердою рукою держать скипетр великокняжеский; он боялся оскорбить кого-нибудь своею строгостью, хотел только утешать всякого, и на престоле был более монахом, нежели государем. Врат его Юрий, подобный деду своему только именем, возвышаясь несколько силою духа над Константином, легко мог одержать верх над ним, и если до 1219 года он не сделался единственною главою северо-восточной Руси, так это потому, что он и сам был нетвердого характера и не имел нисколько силы души. Смерть князя ростовского развязала руки Юрию, который теперь обратил внимание на соседних болгар и на устройство городов. Суздальские князья любили строиться и мыслью Юрия Владимировича Долгорукого было — основать вдали от Киева государство отдельное, быть в нем великим князем, иметь своих удельных князей, свои отдельные действия, — словом, составить новое общество русское на берегах Оки и Волги, и по внутренним и по внешним формам сходное с обществом на Днепре. Следствием этого было разделение Руси на две отдельные части: северо-восточную или суздальскую, и юго-западную или киевскую. Этим кончилась распря двух поколений Ярослава за право быть сильнейшим и великим князем Киева, кончилась так, что обе стороны остались в выигрыше: старшее поколение осталось в Киеве, младшее сделалось сильнейшим. Первым князем Руси стал князь суздальский. Успев в своем намерении, князья суздальские все еще любили Киев, почитали этот город, как матерь городов русских, как драгоценный залог русской гражданственности, как город, в котором Русь сознала бытие свое, озарилась светом истинной веры и сохранила священный прах князей славных. Привязанные сердцем к отдаленному югу, они с унынием вспоминали в лесах своих про широкий Днепр, про соборы киевские, про святую лавру Печерскую.