За тонированным стеклом служебной «Волги» мелькали кварталы пробуждающейся после зимней спячки Москвы. Столица наконец стряхнула с себя грязный наст, южными ветрами высушила землю и теперь с нетерпением ждала, когда набухающие почки разродятся молодой сочной листвой и буйным цветением.

«Скоро прилетят скворцы», – совершенно неожиданно для себя подумал генерал Каманин. Нынешний начальник отдела специальных операций ГРУ глубоко в душе оставался тем же романтиком, что и тридцать с лишним лет назад, когда его, выпускника Историко-архивного института, призвали в ряды армии. «Пиджак»

«Волга», шурша шинами, въехала во внутренний двор штаб-квартиры ГРУ. Выбравшись из салона автомобиля, Каманин, широко шагая, направился к подъезду.

Пройдя длинным коридором, начальник Управления специальных операций военной разведки свернул к своему кабинету, потянул на себя тяжелую полированную дверь и шагнул в приемную. Настроение моментально испортилось.

Кроме секретаря-референта, располневшей, но еще не утратившей былой привлекательности Варвары Петровны, в кресле для посетителей сидел полковник Крутов. Кожаная папка в руках начальника боевого планирования мгновенно вернула Каманина из романтических грез в повседневную реальность.

– Доброе утро, – первым поздоровался генерал-майор и, посмотрев на полковника с легкой укоризной, добавил: – Если неделю о начальнике боевого планирования не было слышно, а потом он как снег на голову сваливается и ни свет ни заря уже сидит в приемной, ясно, нас ждут великие исторические события. Верно, Родион Андреевич?

– Так, – коротко ответил Крутов, непроизвольно стукнув себя папкой по ноге.

– А ведь с утра было такое хорошее настроение, и никаких предчувствий, – с досадой произнес Каманин и махнул рукой: – Ладно, пошли в кабинет, пошепчемся. Ты ведь должен окончательно мне испортить настроение.

Войдя в кабинет, генерал-майор прошел к своему рабочему столу и сказал: