Программу прикрыли, так и не узнав, что произошло с первыми двумя экспедициями. Родственникам пропавших без вести выплатили денежную компенсацию.

С тех пор и стали постепенно растекаться слухи о всяческих аномалиях в окрестностях красного гиганта, и пилоты-фрахтовщики передавали друг другу дурацкие побасенки об инопланетянах и прочую несусветную чепуху.

Несколько десятков смельчаков-старателей отправлялись к Гуште на небольших тральщиках с минимумом экипажа, чтобы поживиться халявными рудными богатствами, но вернулись лишь двое. Оба были с явными признаками умственного расстройства и, словно заводные, талдычили о каком-то божественном проявлении…

- Мересце, ты чего глаза такие умные сделал? - обратился ко мне командир нашего взвода сержант Паводников. - Бабу свою вспоминаешь?

- Нет у меня бабы.

Паводников осклабился во всю веснушчатую харю.

- Конечно, кто ж дурня с такой фамилией в мужья возьмет!

Я сплюнул на пол и отвернулся, насколько позволяли фиксирующие кронштейны. Ну да, странная у меня фамилия для русского - Мересце. Виталий Мересце.

По всему десантному боту прошла вибрация, затем его основательно тряхнуло.

- Отклепались, - прокомментировал Лешка, молодой боец, сидевший слева от меня.

- Жрать охота, - сказал Давид Лопатиков. - С самого L-перехода голодом морят, гады. Крейсер три с лишним часа на орбите уже болтается, а харчей так и не дали.

- Сядем - хозовики сухпай вручат тебе, - отрезал Паводников, вцепляясь в прочные трубы кронштейна. - Едрить… Ненавижу тошниловку…

Я смотрел прямо перед собой, не фокусируя взгляд на бледнеющей роже Лопатикова. Уже давно для себя определил: при посадке лучше не закрывать глаза, но и не сосредотачиваться на чем-то конкретном. Иначе может наизнанку вывернуть.

- Св-в-виньи, - сквозь болтанку проворчал черноусый Ренат Камалев, - на скафах экономят… Вот в плотные сейчас войд-д-дем, трещинка какая-нибудь в обшивке об-б-бнаружит-ся… И пиндец… Заживо сгорим за полсекунды.