Ротный подрагивающим пальцем машинально почесал шероховатость на виске.

- Глядите, - продолжил Ренат, разглаживая свои черные усы, - у меня язвы появились на ногах, и спустя несколько часов по ним пальнули из автомата.

- Замолчи, - еле слышно произнёс Паводников. Камалев не услышал-последствия контузии быстро не проходят.

- Лешке полбашки снесло - именно там были его нарывы. Давиду Л опатикову пуля угодила под лопатку - он все утро спину чесал. Мересце вон - бицепс зацепило…

- Заткнись! - громко сказал сержант, задрав тельник и глядя на свои бока и живот, усыпанные язвами.

Ренат осекся и посмотрел на взводного. До него постепенно начало доходить, каких глупостей он только что наговорил.

- Ребята, простите меня дурака…

Мы все смотрели на Камалева со смесью испуга, ярости и неспешно приходящего понимания в глазах.

- Господи, я… я ведь совсем не подумал…

Вокруг уже стали собираться другие солдаты. Задирая рукава, закатывая штанины, расстегивая кители и разглядывая свои нарывы.

С ужасом прикасаясь к ним. К стигматам войны.

- Разве была команда «разойтись»? - выдавливая слова сквозь зубы, проговорил ротный. Жилка на его виске пульсировала. Совсем рядом с уродливой язвой неправильной формы.

- Но мы же не в строю… - удивленно обронил один из бойцов.

- А зря. - Ротный медленно поднял с земли свою «эркашку», проверил магазин и рявкнул: - Два санитара, инженер и отделение штурмовиков остаются с ранеными! Остальным, слушать мой приказ! В походную колонну по трое - ста-а-ановись! До объекта - долбаных пять километров… Расчет один-два в авангарде и замыкающим! Через час мы обязаны захватить развалины первичной базы и занять круговую оборону… Ша-агом марш!..

Мы шли между мертвых скал, чеканя шаг. Сознание собственной никчемности для великих жерновов судьбы и неведомого, лишенного эмоций и чувств разума Стелы лишь злило нас.