каждым разом всѐ легче! Так что, если страшно, значит, надо идти, точка! Давай ещѐ по
маленькой - и вперѐд! Ты - на БМД командира второго взвода в середине колонны.
Юр, а, м-может, я с тобой, а?
- Не, доктор, ты у нас - достояние! Меня любой командир взвода на этом выходе
заменить сможет. Даже старшина или сержант, если припрѐт! А медик у нас — один. Так что
мы тебя беречь должны. Знаешь, до войны мы к вам, докторам, со смехуѐчками относились, мол, военный врач - он не военный и не врач! Оказалось, и военный, и врач, а, главное, как
же иногда хреново, когда вас под боком нет... Ну, с богом!
Засада была какая-то неправильная: возле чахлой "зелѐнки" взорвалась головная БМД, несколько коротких очередей, рота развернулась, влупила по "зелѐнке" из всех стволов - и
всѐ стихло. Прилетевшие "вертушки" покрутились, никого не нашли и улетели. Похоже, это
был "семейный подряд", т.е. какие-то крестьяне купили у "духов" одну-две мины-фугаса, установили на дороге, убедились, что рвануло правильно - и смылись под шумок. За это они
получат премию, гораздо большую, чем цена мины, вот и всѐ. Просто такой бизнес.
Когда Ершов подбежал к развороченной БМД, Довнар был ещѐ жив, хотя и без
сознания. Правая нога была почти оторвана в верхней трети бедра, левую раздробило
упавшей сверху крышкой люка. Пахло гарью, горелым мясом. И кровью. Крови вокруг
Юрки было столько, что сразу стало ясно: поздно, не жилец. А она продолжала толчками
вытекать из раны, Серега попробовал наложить жгут, но тут Довнар дернулся и затих уже
окончательно.
Н-н-ну как же так... Я ж ему говорил... Отпуск, Академия...
Ершова замутило, он встал и медленно побрѐл прочь, даже не подумав, что кто-то ещѐ
мог остаться жив и ранен. Его окликнули, обложили матюгами, он вернулся. Раненых не