Доктор низко поклонился, из его кармана выпала еще одна граната и тут же начала дымиться. Житель цокнул языком, затушил пальцами фитиль и сунул гранату в рукав, где, на взгляд Артура, было отнюдь не лучшее место для ее хранения. Впрочем, назад она не вывалилась.

Артур пошел вперед, огибая кучи угля и с плеском форсируя лужи грязной воды. В прошлый раз в Глубоком Угольном Подвале ему было очень холодно, но сейчас оказалось приятно, почти тепло. Может быть, это побочный эффект от Пустоты, окружающей это место, подумал мальчик.

Кругом виднелись и другие перемены. Приближаясь к синему сиянию, окружающему часы, Артур заметил, что многие пирамиды покрыты цветами. Ползучие розы обвивали куски угля, а между луж росли купы колокольчиков.

Колокольчики распространялись все шире по мере того, как земля становилась выше и суше, так что цветы росли тут уже из каменных плит, а не из угольных куч. И то, и другое было равно невозможно, но Артура не беспокоило. Он привык к Дому. Цветы на углях и камнях были далеко не самым странным зрелищем здесь.

Возле последней кучи он остановился, как сделал и в прошлый, такой далекий, раз, когда с осторожностью приближался к темнице Старика. Мерцающий синий свет меньше, чем тогда, раздражал глаза, и в нем можно было видеть четко, даже не прибегая к Ключу для дополнительного освещения.

Артур увидел несколько иную картину, чем в прошлый раз. Между ним и часами-тюрьмой простиралось поле колокольчиков, в котором там и сям виднелись высокие желто-зеленые стебли, на их вершинах покачивались бледные цветы, похожие на маленькие, но очень длинные нарциссы. Они выглядели настолько чуждыми, что вряд ли происходили со знакомой ему Земли.

Круглое каменное возвышение, циферблат часов, стал заметно меньше, словно съежился. Раньше он был примерно двадцати метров в диаметре, шириной с улицу возле дома Артура, теперь же не достигал и половины той ширины. Римские цифры, торчавшие стоймя по окружности, сделались меньше и тусклее, их синий свет почти померк. Кое-какие из них вообще сильно накренились, и ползучие розы, красные и розовые, обвивали их все.