Все поспешно от меня отхлынули.

Мое ружье было установлен в специальном станке. Я подошел, подкрутил винтики станка, прицелился и, зажмурив глаза, нажал на курок. Раздался грохот, станок чуть дернулся и я открыл глаза. На борту стоящего напротив бронетранспортера, ярко вишневым цветом светилось пятно, по центру которого, была дыра. Пятно быстро темнело и из всех щелей машины потянул дым. Послышались возгласы восхищения.

— Наводите на танк, — попросил, подошедший ко мне генерал, тот самый, что когда-то говорил о биоматериале на кресты.

Я стал крутить винтики станка, перезарядил ружье и в перекрестие поймал лоб танка.

— Готово.

Он кивнул головой. Не побоялся остаться со мной и вскинул к глазам, с компактными черными очками, бинокль. Я нажал на курок. Пучок света ударился о танк и брызги его охватили всю машину. На мгновение потемнело в глазах и тут я услышал голос генерала.

— Здорово. Под углом прошил броню.

Танк задымился тоже. Все заговорили, стали меня поздравлять. Подошел мордастый, здоровенный гражданский в мятом, изжеванном костюме.

— А вон ту цель можете?

Он снял черные очки и показал, виднеющийся в трех километрах, сарай. Я спросил у генерала.

— Можно.

— Давай, — ответил он.

Навел на сарай, перезарядил и нажал курок. Сарай вспыхнул, как свечка. Мордастый от восторга даже подпрыгнул. Все заахали.

— Ну, — сказал генерал — если доведешь до ума, сделаешь компакт, ленинскую премию дам, все дам, а сейчас все средства, все, что пожелаешь, все твое.

Я вытащил ружье из станка и тут услышал голос зама.

— Хорошо бы товарищ генерал, погонять здесь оружие при разных условиях.

— Я не против. Действуйте.

Все разошлись. Я пошел в казарму, разбирать ружье и исследовать, как оно повело себя после трех выстрелов.

Повело оно себя отлично. Только наконечник, на несколько десятков микрон чуть износился. Я подсчитал, на 150 выстрелов его хватит, потом надо менять на новый.