— Открой Соколов, мы знаем, что ты здесь, — визжал особист.

Двери ходили ходуном. Опять перезаряжаюсь, но в это время дверь падает и я зажмурив глаза, стреляю не целясь в проем. Раздается грохот и нечеловеческий крик.

Я открыл глаза, постепенно стали проступать предметы. Полуобгоревший гнусный особист лежал неподвижно на выбитой двери, его помощник, прижав к лицу ладони, стоял уткнувшись в стену и выл, другой стоял в проеме двери неподвижно, вытаращив белые как снег зрачки глаз.

Я опять у окна амбразуры, расстреливаю оставшиеся патроны. Кругом бушевали пожары. Никто уже мне не мешал расстрелять все патроны и когда я кончил эту операцию, то схватил за ствол ружье и врезал в стену. Брызнули графитовые наконечники, но я остановиться не мог. Еще удар, еще… Все конец.

Конец мне. Сижу в тюрьме, за убийство и за то, что покалечил сотрудников правоохранительных органов. Суда еще нет, по морде сильно не бьют, но психологическая обработка сильнейшая.

— Итак, — говорит следователь — Кто разработал компоненты?

— Владимир…, мой знакомый.

— Где он работает?

— Нигде.

— Где он живет?

— На южном кладбище.

— Это шутка?

— Нет. Это несчастный случай, он погиб.

— Кто еще знает про компоненты?

— Никто.

— Так вы блефовали, вы знали, что ваш друг… умер и капсулы теперь изготовить не возможно?

— Нет. Идея была проста. Я хотел капсулы отдать на исследование в один из институтов, где разобравшись в их структуре, возможно получить рецепт.

— Если у вас еще свободные капсулы?

— Нет.

— Сколько Владимир… вам дал капсул?

— По 25, каждого компонента.

— И вы их все уничтожили.

— Да.

Через неделю опять.

— Андрей Александрович, хотите жить?