— Что ты делаешь? — завопила Маша. — На улице мороз.

— Открываю раму. Если тебе холодно, накинь пальто.

Девушки в ужасе смотрели на меня.

— Может, сейчас не надо, а? — осторожно высказалась Ира — Может потом…

Я презрительно посмотрел на нее.

— Действительно, дождемся лета, соберем начальство, напишем тонну бумаги и инструкций, а потом получив санкцию из министерства, бабахнем. И еще два года будем изобретать ружье, силами КБ и различных комиссий. — ответил я ей.

Наконец рама, с помощью отвертки и ножа, открылась и в лицо ударил холодный воздух. Февральский снег, сухими колючками, ринулся в комнату. Я развернул верстак с тисками напротив окна. Подтащил второй стол с пустой длинной камерой уже набитой тремя пакетами неодимового стекла, с отражателями на стенках и надвинул ее на тиски.

— Оденьте наушники и темные очки. Смотрите в эту сторону, — я натянул на онемевшую Машу наушники. Ира быстро все одела сама. — Готовы.

Я надел темные очки. Взял ключ 17 и молоток. Торцом ключа уперся в капсюль патрона и ударил…

Ужасный грохот и вспышка заполнили комнату. Мою руку обожгло и отбросило, ключ куда-то улетел. Завоняло порохом и каким-то терпким, но приятным газом. Я снял очки. Камера раскалилась до красна и вибрировала. Часть тисков, торчащая под камерой, раскололась и вылетевшая из трубы в противоположную сторону гильза, укатилась в укрытие под стол.

Разеваю рот от звона в ушах. Машинально взял второй патрон и сунул в карман, потом подошел к окну и закрыл с грохотом створку.

Двери нашей комнаты распахнулись. В комнату ввалилось три человека.

— У вас все в порядке? Вы живы?

Маша и Ира, скинув очки и наушники, смотрели на меня вытаращенными глаза.