Неделю назад в перерывах между парами, в буфете, увидел у Юрки пачку сторублевок. Тысяч десять, не меньше. Пошутил по этому поводу. Дескать, можно уже институт бросать. Юрка поведал, что умудрился деньги выиграть. За вечер. В одном частном клубе. Ну дела!..

Всего за месяц до этого Гришка взялся его обучать. (Вину, наверное, чувствовал все же - загладить хотел). Решился-таки Юрик на обучение. И - на тебе. Я догадывался, что с его характером перспективы у него неплохие.

Но чтоб десять тысяч!.. За один вечер!

Вот Гришка и обалдел, стал требовать: проведи в клуб. Как отказать учителю? Юрка, правда, сомневался: примут ли, но в конце концов дал адрес. Предупредил, чтобы на него не ссылался, чтобы сказал, мол, от какого-то Ленгарда.

Приняли Гришку. И обыграли на тысячу восемьсот. Триста у него с собой было, на полторы отсрочку дали - два месяца. Пожалели студента. Интересовался Гришка насчет Юрика. Те - не вспомнили. Может, Юрка с другими играл. Там люди постоянно меняются.

Хорошенькое дельце.

Что-то во мне щелкнуло, переключилось. Столько страстей вокруг этого преферанса... Юрка - и тот заболел им. И не пожалел, что заболел. Посочувствовал я Гришке - чем еще мог помочь?..

Вечером, когда наши традиционно засели за "пулю", я смирненько пристроился за спиной Гришки. И без удивления почему-то обнаружил, что игра меня захватывает. Огорчения оттого, что сокурсники ушли далеко вперед, играют лихо, уверенно, - не было. Не было и тени сомнения, что мигом догоню.

И обойду.

Через месяц - играл с ними. И не проигрывал. Через два - единственным, с кем готов был считаться, к кому прислушиваться, остался Гришка. Игрища и в жизнь вносили свои поправки. В отношения между нами. Застольный авторитет не исчезал и в жизни. Это приятно удивляло, потому что я был уже при авторитете.