Ее тревожила не потеря металла. Но она не собиралась открывать свою тайну, рискуя навлечь на себя неодобрение или насмешки. Когда она услышала шаги отца в прихожей, то тут же поплевала на фигуру, стерла ее рукавом, а символические предметы – соль, засушенные цветы, кусочек самородного золота, зерна пшеницы – смахнула со стола вместе с листком указаний, переписанных самым лучшим ее почерком. Фартук, в который она их смахнула, приютился на краешке стола, жутко бросаясь в глаза. Отец ведь разрешил ей применить только золото, а не… Она прислонилась бедром к высокому табурету, потерла кожаный фартук, прикрывавший ее серое шерстяное платье, и втянула носом знобящий весенний воздух, который проникал в комнату сквозь незастекленное окно. «Но он сработал! Мой первый вклад сработал. Или хотя бы... не навредил».
Тяжелую дубовую входную дверь сотряс стук, и сквозь нее пробился мужской голос:
– Мастер Бенефорте! Эй, в доме! Просперо Бенефорте, вы что, спите?
Фьяметта вскарабкалась на стол, прижала лицо к решетке, заглядывая за край оконной ниши.
– Двое мужчин... дворецкий герцога мессер Кистелли, батюшка. И. – она просияла, – капитан-швейцарец.
– Ха! – Мастер Бенефорте поспешно снял собственный кожаный фартук и расправил тунику. – Может, он наконец принес мою бронзу! Пора бы уж! Никто не отодвинул засовы на двери нынче утром? – Он высунул голову в другое окно, выходившее во внутренний дворик, и взревел:
– Тесео, отвори дверь! – Его седеющая борода металась влево и вправо. – Где этот ленивый мальчишка? Беги открой дверь, Фьяметта. Только подбери волосы под чепчик, ты растрепана хуже прачки!
Фьяметга спрыгнула на, пол, развязала ленты простенького чепчика из белого полотна и принялась зачесывать пальцами черные кудри, которые выбились наружу, пока она была поглощена работой. Затем завязала ленты потуже, но все равно пышные кудри вырывались из-под чепчика сзади и ниспадали заметно ниже плеч. Она пожалела, что поторопилась и не заплела их в косу на заре; прежде чем мчаться разводить огонь в маленьком горне с тиглем в углу мастерской до того, как отец проснется и спустится вниз. Еще лучше было бы надеть кружевной чепчик из Брюгге, который ей прошлой весной подарил отец в день ее пятнадцатилетия.