Вот тогда-то я и подумала: да на черта мне нужен муж, с которым даже нельзя пойти на

танцы? А что с ним тогда делать? Обихаживать-обстирывать, клизмы ставить? Для всего

этого у него есть хоуматтендант, ей за это деньги платят! Да и вообще зачем мне все эти

условности? В восемьдесят четыре я уже не боюсь за свою репутацию!

-Ого! Никогда бы не подумал, что...

- Пожалуйста, не надо этих мужских штучек! "О, вам не дать и шестидесяти при

ваших девяноста!" - она хохотнула и добавила: - После семидесяти это уже не работает...

Кстати, если вы не против, поедем по Юнион Турнпайк - терпеть не могу тащиться в

трафике!

Я понял - тема, увы, исчерпана, но заканчивать разговор было жалко. больно уж

интересная бабуля попалась.

- Мэм, если не секрет: вы в синагоге только молитесь или...?

- Работаю на парт-тайм, я секретарь-делопроизводитель.

- На полставки - работы, значит, немного?

- Хороший вопрос. Без дела не сидишь. До меня там работала одна молодая

афроамериканка, так она ту же работу делала на фул-тайм - и не успевала! Это, знаете, рабочее время по-еврейски: работаешь, сколько нужно, а получаешь за 4 часа. Поэтому они

меня и держат.

Подняла палец и засмеялась задорно:

- И при этом считают, что совершают митцву!

- Простите за нескромность, но судя по всему, вы человек не бедный. Зачем вам эта

работа?

- Знаете...- она призадумалась, словно решала, стоит ли говорить это мне. - Я же

работаю в синагоге, значит, на самого Господа. И я так думаю, у меня как бы есть с Ним

негласный контракт: пока я работаю на Него, Он разрешает мне жить. А деньги... Врял ли